Оригинал статьи «What is the Metaphysics of the Right?» Колина Клири опубликован на сайте Counter-Currents Publishing.

От переводчика

Эта работа открывает важный разговор, что столь долго оставался за бесчисленными скобками, сносками и отсылками. Здесь предпринята современная попытка осознания того, кто мы есть, почему мы таковы и каков тот камень, на котором стоит наша мысль. Она важна не потому что хороша, но потому что может побудить к разговору, внутреннему или внешнему, что укоренит нас в том, кто мы есть и позволит найти общий язык с другими правыми. Я надеюсь, что с этого перевода и его обсуждения начнётся выражение вандейского представления о высших порядках.

В переводе я избегал латинских и греческих слов. Этому две причины. Первая: латынь и греческий чаще всего непрозрачны для русского сознания, и потому не подходят для выражения его глубинных убеждений. У нас нет чувства этих языков, смыслы корней чужих слов мы не впитывали с младенчества, они оторваны от наших душ, затрагивая только разум при прочтении. Поэтому в разговоре о самом важном следует переходить на чистый русский язык. Вторая причина: повышение качества перевода. Пример: существительное individual обладает более широким значением, чем «индивид» в русском. Оно образовано от лат. in + dividuus, то есть не + раздельный. Так, слово значит «любая единичная, отдельная вещь или отдельный человек». Правильным переводом на русский будет «частное», что полностью передаёт смысл слова. И так — со всеми словами латинского происхождения, кроме устоявшихся понятий, перевод которых был бы запутан и неясен («метафизика», «номинализм», «культура» и подобные).

Приятных размышлений.

Введение 

В эссе «What is the Metaphysics of the Left?» («Какова метафизика левых?») я определил коренные предпосылки левого взгляда на мир. В этой работе я собираюсь показать, как на основании сделанного исследования с относительной лёгкостью определить нашу собственную метафизику, метафизику правых. Вкратце, мой подход будет опосредованным: я собираюсь выявить наши краеугольные предпосылки через отрицание метафизики, которую мы отвергаем. Но прежде всего необходимо быстрое введение и некоторые оговорки.

Во-первых, учитывая мой подход, читатель может согласиться, что я действительно выявил метафизику правых, только если он согласен с моей предыдущей работой по метафизике левых. Я уверен, однако, что большинство моих читателей согласятся с этим исследованием, хотя бы в его общих чертах. Это значит, что мой подход может нам помочь преодолеть раздробленность среди правых, через определение общих метафизических убеждений, которые мы все разделяем. Придерживаясь этого «непрямого» подхода, я понимаю, что смешал всех в одну кучу. Читатель заметит, что я сторонник «метафизического разномыслия» и я избегаю определенных заявлений, включая те, которые от меня можно ожидать. Например, я не утверждаю, что эта метафизика обязывает нас к языческому многобожию.

Во-вторых, несмотря на то, что я писал много на метафизические темы ранее, это эссе не пытается связать воедино всё мною написанное, пусть постоянные читатели и увидят много знакомых идей. Также, как было замечено в предыдущем эссе, моя исходная точка — разбор предпосылок к метафизике левых, а не обзор западной метафизики. Я не старался объединить всю западную философскую традицию. Но внимательный читатель узнает, откуда взяты те или иные мысли. Это неизбежно, ведь некоторые (не все) западные метафизические построения истинны. Наконец, я должен подчеркнуть, что это эссе предполагает знакомство с предыдущим. Каждое утверждение этого исследования, по сути, есть ответ на убеждения левых.

Итак, начнём.

Природа

Первое и основополагающее убеждение правой метафизики состоит в том, что действительность существует независимо от нас. Мы можем назвать её природой: нечеловеческий мир, из которого происходит человек1. Мы не создали природу, и она продолжила бы существовать даже после смерти человечества. Природа независима от наших измышлений, чувств, надежд, желаний и страхов.

Природа — мир частностей. Они обладают свойствами, которые не присваиваются людьми и которые продолжают существовать даже в том случае, если люди о них не знают, не замечают или отрицают. Свойство есть обладание или не обладание определёнными чертами. Это включает в себя возможности разнообразных поведений, а также приобретение и утрата других черт. Поскольку некоторые частные случаи разделяют похожие черты, можно говорить о естественных видах. На этой развилке нашей метафизики возможно пойти платоновским или аристотелевским путём: или сказать, что естественные виды (образы, всеобщее, природы) существуют независимо от мира вещей, или сказать, что в то время как естественные виды есть, они не существуют отдельно от вещей и существ, которые их проявляют.

Правые могут занимать любую точку зрения, не буду выносить суждений касательно этого. Очерчиваемая здесь метафизика множественна в том смысле, что она открыта к существованию различных сущностей. Так называемые «неземные» существа (образы, души, духи и т.д.) могут как быть, так и не быть. Мы верим в природу как независимую от наших личных состояний, и мы обращаемся к этой природе как к образцу суждений о всех личных состояниях. Это не обязывает нас к признанию метафизического материализма. Но я считаю, что правая метафизика не обязательно означает ту или иную точку зрения в отношении нематериальных сущностей. Другими словами, можно принять любое мнение и оставаться правым. Единственный взгляд, который мы не можем принять — номинализм: рассуждение о том, что всеобщее есть не более чем слова, не относящиеся к действительности. Во всей западной философии никто не развил номинализм так, чтобы он не определял всеобщее как своевольные человеческие выдумки, которые люди могут включить в своё миропонимание так, как заблагорассудится. Именно номинализм заявляет, что раса и пол «созданы обществом».

Частные вещи (любого вида) существуют в действительных положениях дел. Они называются фактами. Поиск фактов тождественен поиску правды [truth]. Частные обладают еще одной разновидностью свойств — их соотношения. Соотношения частных друг с другом неисчислимы. Всё, тем или иным образом, взаимосвязано. (см. первую часть моего эссе «Ancestral Being»)2. Мы стремимся постичь частное, что всегда означает постижение соотношений между частными.

Развитие и познание

Мы живём одновременно в двух мирах: в независимом мире природы и в мире человека, его культуры и его идей. Большая часть человеческой мысли — попытка понять и возделать природный мир, и установить наши с ним отношения. Этот «мир воспринимающего», за неимением лучшего понятия, занимает вторичное, зависимое положение. Наши идеи и чувства — последствия нашей включённости в мир. Другими словами, непосредственное восприятие мира случается прежде, чем мы создаём идеи об этом мире. Первичен мир частностей их их отношений друг к другу, а не «мир воспринимающего», состоящий из мыслей, чувств и измышлений. В некоторых отношениях этот мир воспринимающего может верно отражать действительность. А может и нет. Например, размышление может быть доказано или опровергнуто доказательствами.

Несмотря на то, что мир человека отделён от существующего в природе (т.е. от данности), человек тоже «содержит» природное. Мы обладаем естественными особенностями, которые мы не выбирали, и которые продолжают существовать независимо от того, что мы о них думаем. По большей части, образование состоит в оттачивании и совершенствовании природных особенностей. Например, у нас есть природная способность к языку: это наследуемое, естественное свойство человека. Образование задействует эту способность через изучение и совершенствование определённого языка. Мы имеем способности к некоторым движениям. Образование и развитие [enculturation] учат нас особым способам эту способность задействовать, через танец или, скажем, атлетику.

Однако, каждая наша способность или возможность обладает ограничениями, которые мы преодолеть не можем, или можем, но с вредом для себя, разрушая тело, разум или личность. Мы свободны только до этой степени. Точнее, мы вольны как видеть и понимать это, так и не воспринимать этого. То есть, я могу выбрать осознание своих естественных ограничений или жить в отрицании оных. Тайна «свободной воли» не является такой важной, как может показаться. Подумайте об этом: вы можете предположить, что какие-то люди (либералы) живут, отрицая естественные ограничения и различия. И вы упрекаете их за это. Значит, вы верите, что они могут, если захотят, узнать эти ограничения и согласиться с ними. У нас есть выбор: видеть или нет; бодрствовать или спать.

Что отличает нас от остальных животных: мы осведомлены о существовании природы. Мы — единственные существа, поражённые чудесами природы; единственные существа, которые поражены тем, что вещи действительно есть. Мы стараемся овладеть ими разными способами: понять, разобраться, изобразить, предсказать, установить отношения, или просто наблюдать за ними. Это порождает различные подходы к данности: философия, наука, искусство, поэзия, религия, мистицизм и так далее.

Чтобы задействовать это осознание данности, что, снова, является нашей особой участью в мироздании, мы должны быть открыты к новым проявлениям мира. Противоположным было бы упрямое толкование всего через неизменные мысленные построения, или жизнь в осознанной ограниченности, отрицающей какие-либо факты. Наш долг чести — ценить доказательства любого рода. Хайдеггер, говоривший о правде как откровении, был прав: открытие правды есть проливание света на вещи, находящиеся во тьме. Так, мы приводим к свету и самих себя.

Но что представляет собой откровение? Это свойства вещей и их отношения, как говорилось выше. Наши идеи, мнения, построения, даже наши чувства оцениваются на основании верности тому, что открывает нам мир. Другими словами, насколько они верны правде. Стремление всегда думать в соответствии с истиной [truth], в соответствии с вынесенными на свет фактами значит мыслить логически, в исконном смысле слова.

У нас нет обязательства во что-либо верить. Другими словами, никто не может сказать, что мы должны верить какому-то высказыванию потому что вера в него нравственно хороша. Однако, мы обязаны верить любому высказыванию, которое достаточно обосновано. Также мы должны не верить высказываниям, которые недостаточно обоснованы. Если идеи противоречат друг другу, или когда наша мысль ведёт к противоречию, мы знаем, что пришли к невозможной лжи. Это так, потому что действительность непротиворечива3. Наша обязанность — избегать противоречий, и никогда не верить в несколько противоречащих друг другу идей.

Познание правды можно использовать как средство для изменения человеческого мира. Известный пример, научные открытия имеют применения, всегда включающие в себя изменения естественного хода вещей. Но наша открытость к правде природы даёт нам понимание свойств и отношений, которые нельзя изменить, не подвергнув опасности нас самих, а также многочисленные связи между человеческим и природным миром. Представления о вещах невозможно растягивать и изменять бесконечно. Настаивать на обратном значит осознанно отрицать те качества, которые они проявляют, что есть противоположность той открытости, которую я описывал ранее. Также я описывал важность признания естественных ограничений в изменении наших природных данных, в контексте обсуждения свободы человека.

Различия и неравенство

Дабы углубиться в человеческую природу и возможности, я должен вернуться к метафизическим основам: частным вещам и их свойствам. Я уже писал, как свойства частного состоят в том числе из его соотношений с другими частными. Однако, возможно представить, что соотношения частных могут определять целостность его свойства. Это так, поскольку свойство всегда является свойством в сравнении. Другими словами, свойство чего-либо определяется отличиями от других вещей. Частная вещь бежевая и не зелёная, прямая и не круглая, живая и не неживая, 1.82 метра ростом и не 1.6 метра, мужчина и не женщина, занимает это пространство и не другое, и так далее. (Можете прочесть моё эссе «Асатру и политическое» для более обширного описания идеи свойства как отличия.) Действительно, различия делают частное частным: каждая вещь — особенный набор черт. Две любые вещи, которые выглядят совершенно одинаково (например, близнецы), тем не менее будут обладать хотя бы несколькими различными чертами, иначе мы бы считали их за одного, а не двух. Даже если всё одинаково, они всегда будут занимать разное пространство. Таким образом, мы утверждаем, что существующим вещам необходимо, чтобы они различались.

Различие лежит в основе мира, и проявляет себя разными способами, не только через обладание различными чертами. Различие вещей зачастую делает их противостоящими друг другу. Они врезаются друг в друга и создают трения; они перемещают друг друга со своих мест; соревнуются различными способами. Для всего перечисленного можно найти примеры как для живых существ, так и для неживых вещей. Более того, живые существа пожирают друг друга, желают друг друга, стараются навредить друг другу.

Различие или инаковость выражается в двух главных образах, и оба могут стать основой для противопоставления:

1) Различие в виде: минералы состоят из определённых веществ, а камни — нет; млекопитающие теплокровны, рептилии нет; порода колли лает, порода басенджи нет; у Ивана голубые глаза, а у Марии нет; ворон может повторять звуки, воробей нет.

2) Различие в степени: у золота только один стабильный изотоп, тогда как у серебра их два; слоны больше ежей; одна собака лает громче другой; глаза Марии более голубые, чем глаза Степана; Степан умнее Марии; попугай может повторять больше звуков, чем ворон.

Различия в степени есть неравенство, и в природе неравенства могут быть найдены повсюду. Какие-то существа лучше других: больше, быстрее, сильнее, выносливее, умнее, тяжелее, трудолюбивее, опаснее и так далее. В некоторых случаях это значит, что какие-то существа будут господствовать над другими: самец млекопитающего овладевает самкой, одно животное пожирает другого, одни люди властвуют над другими, какие-то люди и звери побеждают других в различных соперничествах, и так далее. Основа правой метафизики состоит в том, что мы признаём существование превосходства и естественного неравенства, начало которых — различия в действительности4. Это не значит, однако, что мы разделяем ребяческое «кто сильнее, тот и прав», ведь у нас есть понятия о законе и справедливости5. Если Степан грабит Марию и крадёт её сумочку, мы не примем это на том основании, что Степан сильнее. Мы не пожимаем плечами и не говорим «кто сильнее, тот и прав», когда противостоим силе, богатству и влиянию безродной мировой знати, которая пытается отнять у нас наши свободы и замещает нас чужаками на нашей земле. Также мы можем сгладить некоторые естественные неравенства. Например, зрение Степана хуже, чем у других мальчиков, и мы не отказываем ему в праве носить очки.

Власть

Кто-то считает, что всё существование — борьба за превосходство или власть. Вслед за Ницше и Шопенгауэром они видят борьбу как первооснову жизни. Но у них нет хороших доводов в пользу «воли», которую все вещи выражают, но которая отдельна от своих проявлений. Только живые существа состязаются буквально, неживые вещи могут состязаться только образно. Стремиться к власти нужно, чтобы:

1) Поддерживать собственное существование, противостоять угрозам и вызовам, в особенности со стороны других живых существ — включая сородичей.

2) Преодолеть влияния, которые могут помешать естественному выражению собственных качеств или возможностей.

3) Расширить собственную область влияния, чтобы иметь больше власти над своим окружением — включая сородичей.

С этими целями соперничества соотносятся ещё две. Первая — соперничество за размножение. Для некоторых, особенно для мужчин, эта борьба выражается в выражении себя в чём-то, что переживёт смерть создавшего: открытия, завоевания, памятники, книги, музыка, философия, и т.д. Вторая — стремление познать мир. Это может быть частью борьбы за власть, ведь понимание вещей делает их менее чужими и позволяет ими управлять.

Есть три подхода к борьбе за власть:

1) «Первичный», за неимением лучшего слова: кто-либо использует свои силы какого-либо рода для получения власти или победы над другими.

2) «Вторичный»: кто-либо встаёт на сторону сильного или служит ему для получения власти или достижения каких-либо целей.

3) «Нахлебнический»: кто-либо получает власть не благодаря собственной силе или союзу с сильным, но через подпитку их силой, или даже использование их сил против них самих. Таким образом довольно просто получить средства к существованию. Греческое παρασιτέω буквально значит «тот, кто ест с чужого стола», и такой «паразитизм» виден повсеместно в природе. Это может быть действенным подходом к получению власти, но только благодаря острому уму. Примером служит «переоценка ценностей» Ницше, когда слабые убеждают сильных в том, что их добродетели являются пороками, и что они могут стать лучше только в служении слабым. Это может стать долгосрочным подходом для целых групп.

Первичное превосходство часто соотносится с большей вероятностью получить главенствующие места в иерархиях, большее удовлетворение жизнью и большую привлекательность для противоположного пола. Менее сильные получают эти блага через сотрудничество с более сильными, что есть вторичная стратегия. Скорее всего, они никогда не встанут на вершину, но они восполняют это переданной сверху силой, добродетелью верности и служения, и так далее.

Между этими двумя подходами к превосходству и третьим, нахлебническим, есть качественное различие. Чутьё подсказывает нам, что есть что-то отвратительное в тех, кто так действует. Это различие в человеческих породах непознаваемо, и может быть неразрешимой загадкой то, почему некоторые, говоря языком Ницше, являются рабами6. Я, не настаивая, предполагаю, что это различие отражает заложенную в самом существовании двойственность: разлом между «волей» к порядку, здоровью и достижению совершенства, и противоположной «волей» к беспорядку, разложению и распаду. Этот взгляд близок к манихейскому, но я к нему тяготею. Ещё сильнее я тяготею к тому, что левые и рабский образ мыслей в целом — это общественное выражение второй, «отрицательной воли».

Род

Но жизнь не состоит только из борьбы за превосходство. Эмпедокл распознал Любовь, которая противостоит Борьбе. Люди не только различаются, но и походят друг на друга. На основании подобия они объединяются и образуют связи. Это касается в основном живых существ, но это работает и в случае некоторых неодушевлённых вещей. Живые сближаются и заключают союзы только из-за схожести и никогда из-за различий. Наверное, единственным исключением является связь между мужчиной и женщиной, но даже в этом случае связь происходит из общих ценностей и желаний, как например желание иметь детей. «Разнообразие», которое продвигают нынешние левые, совершенно противоречит естественному стремлению существ образовывать связи с теми, кто похож на них. Искомо единство, а не разнообразие.

Опровергну два примера. Первый: разве люди с совершенно противоположными взглядами не объединяются для создания таких вещей, как общества спорщиков? Да, но они объединяются на основании общих ценностей: они придают большое значение созидательному спору и правилам ведения этого спора. Второй: что насчёт всех этих милых роликов на YouTube, где котики и собачки ластятся друг к другу, или когда мама-кошка ухаживает за маленьким хорьком, и так далее? Такого рода поведение неестественно. Хорошо накормленных животных держат в искусственно-детском состоянии. Если бы им внезапно стало нечего есть, они бы сразу ополчились друг на друга. Города и районы, полные инородцев, сталкиваются с подобными проблемами, ведь они жизнеспособны только на первый взгляд.

раса народ племя род дальние родственники семья

Похожесть держит людей вместе. Наши связи сильнее всего с теми, кто нам родственнен. Это правдиво не только для людей: в животном мире всё происходит точно также. Родственные связи нельзя выбрать, это сделано за нас, и вызываемые ими чувства тоже. По большей части, мы не управляем тем, кто мы есть. Наш род — самая глубинная часть нашего бытия. Родственные связи можно представить как несколько кругов с единым центром, в котором находится наша семья. На удалении от неё возникают более широкие общности: дальние родственники, род, племя, народ, раса7. Народ и раса — очень большая, расширенная семья родственных людей. Привязанность к народу и расе, очевидно, слабее, чем привязанность к семье, но люди естественным образом тяготеют к собственному народу и расе так же, как они тяготеют к собственной семье.

Разумеется, есть те, у кого слаба связь с собственной семьёй, и они могут предпочитать «выбранную семью» из близких друзей. Но эти люди часто принадлежат к образованным, деятельным, богатым и демократическим слоям населения Запада. (см. моё эссе «Jonathan Haidt’s The Righteous Mind»). Связи между народами и расами тоже возможны, но эти связи являются самыми слабыми. Обратная сторона тяготения к родственному: людям неспокойно рядом с теми, кто слишком сильно от них отличается8. В основном поэтому разнородное общество ведёт к непрекращающимся трениям и вражде.

Внутри обществ родственных людей всё также ведётся соперничество за превосходство. Особенно она заметна в вопросах положения в обществе. Это может служить на благо безопасности и единства общества, ведь предполагается, что самые сильные и способные займут главенствующие места. Однако, работает это до тех пор, пока не появляются условия, усложняющие или делающие невозможной справедливую борьбу. Например, при народовластии, когда обида толпы на обладающих властью не держится в узде, получить власть над толпой можно только задобрив её или польстив ей. В однородном обществе, устройство которого позволяет самым способным подняться на вершину, правитель будет в основном охранять народ, его земли и его культуру. В других устройствах правитель может сосредоточиться на самообогащении и возвеличивании, даже если это вредит народу и его культуре.

Соперничество внутри общества, в обычных условиях, не ведёт к ослаблению общества, а наоборот его усиливает. Но общества состязаются между собой без какой-либо законодательной власти свыше, которая бы ограничила этот естественный ход вещей. Общества борются, чтобы навредить или помешать друг другу, как снаружи, так и изнутри, если речь идёт о засланных вредителях. Общества заключают перемирия и союзы, и даже могут образовывать международные собрания, чтобы разрешать различные распри. Но такие собрания в основном бесполезны.

Неравенство культур

Различия между родами могут быть довольно глубоки. Общества развивались в явно различных условиях. Так, они выражают нескрываемые поведенческие и внешние различия. Поскольку люди в этих родах обладают этими различиями, и сталкивались с разными природными и историческими обстоятельствами, они развили сильно отличающиеся культуры. Так, человек А, оказавшись в культуре, выработанной народом Б, может быть совершенно неприспособленным к жизни в этом обществе. Он не достигнет успеха внутри этой культуры: не станет счастливым, богатым, не создаст семьи. Очень сложно, иногда невозможно навязать культуру людям, которые её не развивали. Невозможно сделать всех похожими.

Глубокие различия между обществами включают в себя совершенно разные способы смотреть на мир. Из-за этого, общества никогда не смогут друг друга полностью понимать. Я с пользой прочёл «Дао дэ цзин», но я уверен, что никогда не пойму эту книгу так, как понимает взрослый и образованный китаец. Также, как и он никогда не поймёт Илиаду или «По ту сторону добра и зла» так, как я.

Это, однако, не влечёт за собой условности и относительности культуры, или ходкое суждение о людях из разных культур, которые якобы «живут в разных мирах». Вспомните, наша метафизика стоит на том, что существует только одна действительность, независимая ни от наших умов, ни от верований, ни от предпосылок. Поэтому, суждения о верованиях и предпосылках могут выноситься точно также, как суждения о людях: убедительны ли они, опираются ли умозаключения на наблюдения и проверяемые данные? Если Варвара думает, что в её левую кисть вживлено инопланетное устройство, мы можем с лёгкостью это проверить и опровергнуть это верование. Также, как и с культурами, в которых считается, что изнасилование ребёнка может излечить от СПИДа.

Крайне левые (особенно люди из Академии) заверят вас, что такое мышление является культурным империализмом, ведь оно судит о культурах на основании логики, которая «изобретена» на Западе. Не смотря на сомнительное обвинение в «империализме», в этом есть толика правды. Логика принадлежит Западу. Её разработали западные мыслители, начиная с Аристотеля. Логика — детище нашей культуры. Но это не наше «изобретение», а наше открытие. Точно также, как математический анализ есть открытие Запада, а не его изобретение: он был открыт Ньютоном и Лейбницем независимо друг от друга. Как и математика, логика работает не только на Западе, но везде. Западная логика и математика работают даже в открытом космосе, и не имеет значения, к какой культуре принадлежит космонавт.

Получается, логика как способ разобраться в мире и упорядочить наши мысли, более всего подходит людям с Запада? Да, так и есть. Но это не делает логику относительной, особенно учитывая её впечатляющие успехи, где бы она ни использовалась. Это говорит о том, что культуры не равны. По меньшей мере, в этом случае Запад обгоняет остальной мир в разработке средств, проливающих свет на устройство вещей, как явно увидел Гегель (см. моё эссе «The Stones Cry Out: Cave Art and the Origins of the Human Spirit»). Просто какие-то культуры заметили такие черты действительности, которые не заметили другие. Одни лучше оснащены для понимания природы, чем другие.

Заключение

Так завершается моё исследование правой метафизики. Разумеется, сказано может быть гораздо больше. Но я очень старался ограничиться необходимым, которое я вычленил из того, что мы отрицаем: из метафизики левых. Я считаю нас «Партией реалистов» («The Reality Party»): мы уважаем в первую очередь доказательства, даже если они говорят о том, что наш мир далёк от совершенства. Такая точка зрения противоположна левой, которая поглощена мыслями об утопиях, которая отбрасывает доказательства и гонит осмелившихся упомянуть о них.

Закончу следующим: если вы считаете, что я упустил что-то необходимое для правой метафизики, докажите, что оно необходимо. Например, в этом эссе я ничего не говорю о существовании Бога или богов. Если вы не согласны и считаете это необходимым, почему? Перестал бы человек, несогласный с вами, быть на стороне правых? Если да, то почему? Моей главной заботой в этой и предшествующей работе была истина . Но я также думаю, что скромные плоды моего исследования послужат нашему примирению, а не раздору.

  1. Строго говоря, «действительность» включает в себя всё существующее, в том числе наши идеи и другие личные состояния. Другими словами, «действительность» и «природа» — не одно и то же. Но в этой работе я имею в виду «действительность» как нечто, что отрицается левыми: как что-то независимое от наших мыслей и чувств.

  2. Я буду последователен в своём принятии метафизического разномыслия, и потому не буду утверждать первичность частностей или их соотношений. Думаю, это зависит от взглядов касательно вещества, поэтому оба мнения обоснованы. Снова, прочтите первую часть «Ancestral Being».

  3. Многие неправильно понимают слово «противоречие». Противоречие логически выражается «А и не-А». Закон непротиворечия говорит, что что-либо не может быть А и не-А одновременно и в одном отношении. То есть, в одном месте может идти дождь в 12:00 и не идти в 2:00, но дождь не может идти в одном месте в одно время. Обычный пример тому, почему противоречий не существует в действительности, это «квадратный круг». Утверждение, что квадратный круг существует является противоречием, потому что оно утверждает, что существует нечто имеющее углы, не имеющее углов. Есть враждующие идеи, но нельзя их называть противоречащими: это неточность. Неточным будет называть консерватизм и либерализм противоречащими. С другой стороны, утверждение, что гендер одновременно «создан обществом» и «не создан обществом» будет противоречащим, если утверждающий не уточнит, что какие-то вещи, касающиеся гендера, созданы обществом, а какие-то обусловлены природой.

  4. Неравенство полов естественно, но во многих отношениях их различия не являются неравенствами. Например, бесполезно спорить о том, что лучше, пенис или вагина. По большей части, различия и неравенства между полами дополняют друг друга. Соперничество между полами появилось только недавно, из-за ядовитого влияния феминизма.

  5. Мы не можем уступить идею справедливости левым. Мы не отрицаем справедливость, только левую идею о том, что справедливость исключает любое неравенство. Некоторые неравенства справедливы, какие-то нет.

  6. Многие из этих людей могут быть обременены неполноценностью тела или рождены в низших слоях. Но эти условия не всегда производят рабов. Слабые бывают сильны духовно, не держа обиды на тех, кто сильнее. Люди из низов могут пробиться наверх и испытывать ненависть по отношению к тем, кто лучше их. Некоторые краеугольные различия в личностях остаются, и могут остаться навсегда, загадкой. Окончательная непонятность личности может быть тем, что делает её личностью. По меньшей мере, это подразумевалось в метафизике Платона.

  7. Я использую слово «народ» как то, что некоторые называют «нацией», как немцы, англичане, французы и испанцы. Раса, объединяющая эти народы, разумеется, белая.

  8. Я думаю, не нужно долго объяснять нашим читателям как «малые» генетические различия могут повлиять на внешность и поведение животных. ДНК людей на 96% совпадает с ДНК шимпанзе. Эти четыре процента — вот все различия. Четыре процента заставляют одного грызть бананы, а другого — писать (или читать) «Феноменологию духа».