Мирослав Хрох

теория национализма и поиск пути

«Русский Клуб»

Когда я начинал писать «Ключ», моей целью был разбор деятельности националистов второй волны и попытки вычленения из этого механизма каких-то наиболее устойчивых форм, как риторических, так и идеологических.

Мирослав Хрох занимает ключевую нишу в идеологическом аппарате националистов второй волны. Если коротко, то он рассказывает, как должно происходить развитие национального движения, какая его стадия следует за какой, — и как в конце пути появляется не только непосредственно нация, но и национальное государство, представляющее её интересы.

Стоит заметить, что Хрох разрабатывать теорию национального строительства не хотел, а занимался выработкой методов классификации тех или иных национальных движений для того, чтобы оценивать их эффективность. Категоризация и сравнительное исследование — вот истинная цель его труда.

Мимо подобного я пройти не мог, так как главная проблема существующего русского национального движения — это фактическое отсутствие объективных методов оценки собственной деятельности как в области построения организаций, так и в области постановки целей. Из этого проистекает хроническая организационная неустроенность, постоянные метания и поиск множества стратегий, которые отвергаются в процессе обсуждения, а иногда даже реализации.


По Мирославу Хроху, нация является продуктом долгого и сложного исторического процесса развития народа. Она является большой социальной группой, которая спаяна целой комбинацией видов общественных отношений: экономических, религиозных, политических, языковых, культурных, географических и исторических. Эти виды общественных отношений необязательно развиты равномерно и могут меняться ролями в процессе национального строительства, играя где-то большую, где-то меньшую роль.
Но три фактора их комбинирования считаются наиболее устойчивыми и даже незаменимыми для национального строительства:

  • память об общем прошлом;
  • плотность языковых и культурных связей которые обеспечивают более высокий уровень социальной коммуникации внутри группы, чем за её пределами;
  • концепция равенства всех членов группы, организованных в гражданское общество.
Процесс формирования нации происходит, в исторической перспективе, вокруг этих трех ключевых элементов и развивается в два этапа. Первый этап начинается в период Средних веков и приводит к полярным отправным точкам в процессе перехода к капитализму и гражданскому обществу. И зависит это от географии.

  • В Западной Европе это общество, которое развивается в условиях господства одной этнической культуры, будь то абсолютистское государство или сословно-представительская монархия. В большинстве случаев позднефеодальный режим путем реформ или революции преобразовывается в современное гражданское общество параллельно с формированием национального государства как сообщества равноправных граждан.
  • В Центральной и Восточной Европе «чужеземный» правящий класс доминирует над этническими группами, которые занимают компактную территорию, не имеют собственной знати, политического единства и продолжительной литературной традиции.

Однако, из этой дихотомии есть исключения: например, ирландская, каталонская, норвежская, греческая и прочие культуры сохранились в своей самобытности, их не затронула интеграция в средневековое государство.

Также есть примеры того, как этносы, имеющие свой правящий класс и литературную традицию, не имели общей государственности: это, например, немцы, итальянцы, или поляки после раздела Речи Посполитой.

Мирослав Хрох был сконцентрирован на изучении национальных движений второго типа, то есть тех наций, которые имели над собой власть чужеродной элиты, но стремились достичь тех условий, при которых бы у них появилась собственная.

Из этого логично вытекает определение национального движения по Хроху:

«Организованные попытки этнической группы по приобретению тех атрибутов полноценной нации, которых ей не хватает»

А национализм этой группы является попыткой поставить своё самоосознание и интересы над всеми другими интересами.

Комплекс мер и усилий, которыми они пытались этого достичь, заключался в трех фазах:

  1. Развитие национальной культуры;
  2. Обретение гражданских прав и политического самоуправления;
  3. Создание завершенной социальной структуры состоящей из всей необходимой номенклатуры классов и социальных слоев функционирование которых обеспечено большим количеством общественных отношений внутри группы чем вне её;

Проведение в жизнь этих организованных попыток Хрох весьма условно делит на четыре типа:

  • Тип №1 Национальная агитация приходится на время существования старого абсолютистского режима, а массовый характер приобретает, если националисты-интеллектуалы создали свою национальную программу и реализовали её в условиях революционных преобразований, политического и/или социального кризиса, предложив готовые решения и дальнейший план действий, который включал в себя создание национального государства. Примеры: чешские, норвежские и мадьярские патриоты которые смогли реализовать свои попытки в начале XIX века.
  • Тип №2 Всё то же самое, только реализуется программа национальных интеллектуалов не путем революции, а путем конституционного переворота, относительно законными методами. Примеры: Хорватия в 1830-х, Словения в 1840-х, Латвия в 1850-х (достижение фазы В), Литва в 1870-х (достижение фазы В), Латвия и Литва после 1905 (достижение фазы С).
  • Тип №3 Национальное движение, получившее массовый характер до того, как гражданское общество до конца сформировалось и реализация национального государства произошла через вооруженное восстание. Примеры: Сербия, Греция, Болгария.
  • Тип №4 Национальная агитация возникает в конституционных условиях и развитом капиталистическом обществе. При таком раскладе национальное движение может быстро достичь фазы С (как это случилось на земле Басков и в Каталонии), или долго проходить фазу В, достигая фазы С (как это случилось во Фландрии), или вообще её не достигать (Шотландия, Уэльс).

Как легко заметить, предпосылки для таких типов трансформаций заключаются в:

  • социальном и/или политическом кризисе старого порядка, характеризующийся новыми уровнями напряженности;
  • возникновении разногласий между влиятельными группами населения;
  • утрате веры в традиционные нравственные системы, упадке религиозного авторитета (даже если это касалось только интеллектуальных националистов из фазы В) или расколе Церкви.

Проблематика перехода из фазы B в фазу С

Ученые выдвигали много теорий, которые объясняли переход национальных движений в фазу национального государства. Например, Эрнест Геллнер связывает корни роста национализма с необходимостью индустриализации, на что Хрох довольно логично отвечает, что подавляющее большинство национальных движений в Европе зародилось до появления таких потребностей и формировались они в преимущественно аграрных условиях.

Но чем же он тогда обусловлен? Хрох объясняет его факторами социальной мобильности и коммуникацией. Группы, обладающие высокой вертикальной социальной мобильностью и возможностью обмениваться сложной идеологической информацией, сформировали ядро национальной интеллигенции.

Благодаря высокому порогу вхождения, туда не попадали люди с низкой социальной мобильностью, неспособные обмениваться сложной идеологической информацией, — крестьяне, рабочие и другие.

В этом узком кругу происходила разработка планов и национальных программ на случай кризиса, которые продвигались «наверх» различными способами (в зависимости от типа национального движения). Такие группы, однако, не всегда могли встроиться в действующую элиту, несмотря на их высокую социальную мобильность — иногда по воле случая, а порой просто потому, что путь в элиту довольно сложен и туманен — и для его прохождения не существует универсального способа.

Также обязательным условием для достижения успеха является не только наличие трех вышеуказанных предпосылок (чтобы программы, выработанные кругом интеллектуалов, были применимы и обеспечивали им всеобщую поддержку), но и наличие состояния всеобщей трансформации общества, в рамках которой этот круг и развивается.


Националисты второй волны ошибочно истолковали Хроха, приняв как модель то, что работало в случае малых национальных движений в Восточной Европе. Российское государство и русская нация давно прошли все три этапа национального строительства по Хроху. Оно обладает памятью об общем прошлом, на законодательном уровне провозглашено равноправие, и плотность связей внутри него многократно превосходит плотность связей внешних.

Источник проблем лежит в том, что неверная постановка целей заставила потратить ресурсы, — время, деньги и умственные усилия — на то, чтобы отсечь российское общество от его элит путем установления дихотомии «русский — советский», с помощью которой атаковать стремительно устаревающие советские идеологические конструкты, которые более не работали по причине изменившегося идеологического, политического, экономического и территориального состава российского государства.

Работы, пересматривающие историю с этой точки зрения, стремительно завладели массами, принеся националистам второй волны популярность и широкое распространение их идей.

Но от обретения популярности ключевая проблема нацеленности на атаку устаревших идеологических конструктов никуда не делась; увеличение количества зевак, наблюдающих за дракой с прошлой версией официальной истории, не способно принести победу одной из сторон. Она скорее выступила раскалывающим фактором для русского общества по линии «действующая элита — русское общество».

Дихотомия «русский — советский» стала основным приемом для того, чтобы позиционировать нынешние элиты как этнически чужеродные и перенести националистический дискурс в поле национализма второго типа по Хроху. То, что такой национализм применим в России только крайне узком спектре задач, националистами второй волны игнорировалось, что и привело к нынешнему печальному состоянию движения.

Проблема состояла в том, что предпосылки политического кризиса 2011–2012 годов, связанные с завершением складывания и формализацией сложившейся сверхцентрализованной системы управления Российской Федерацией, были истолкованы неверно. Российское общество (а вместе с ним и русские националисты) думало, что может усложнить складывание этой системы, но, к началу третьего срока Путина, элиты — как силовые, так и экономические, — были уже целостным механизмом, который выдержал общественное давление и возмущение. Надежда на то, что внутри элит начнется конфликт и они подхватят созданные инструменты для борьбы внутри себя, не оправдались.

Вместо этого протест был организованно взят под контроль, дискредитирован, активисты — посажены, лидеры — нейтрализованы, а медиа — заблокированы.

Последствия для легитимности и репутации российской власти были купированы возвращением Крыма и начавшимися боевыми действиями в Новороссии.

Русскому обществу просто и доходчиво объяснили, зачем ему нужна централизованная модель управления страной и какие плюсы содержит в себе этот подход. Русское общество в своем большинстве эти новые политические условия приняло.

Попытка разжигать конфликт на смысловом поле «русский — советский» свелась на нет блокировкой медиаресурсов и зачисткой информационного поля. Идеологическое сражение закончилось ничем и все стороны остались при своем мнении, точка зрения русских националистов так и осталась на обочине дискурса и не стала конвенциональной для всего общества.

С точки зрения «строителей РНГ», ситуация выглядела так, словно они победили в аргументационной части спора, «у советских закончились аргументы, поэтому они нас заблокировали».

С точки зрения элиты, ситуация выглядела так, словно они прикрыли логово ещё одних экстремистов.

Все дальнейшие попытки позиционирования власти как этнически чуждой провалились из-за того, что эта риторика стала «сигнальной» — и потеряла всякое смысловое содержание. Поэтому и тот, кто отказывался принимать идеологический компакт националистов полностью, всё равно объявлялся «запутинцем», даже если он таковым не являлся.

Это отсекло даже ту немногочисленную прослойку колебавшихся людей, которые находились в стане нынешней элиты или просто понимали принципы, в соответствии с которыми действует власть.

Из-за этой трансформации риторики были утеряны все шансы на возвращение на путь диалога с действующей властью. И если националисты первой волны смогли на различных уровнях закрепиться в зоне видимости элит, то вторая волна погребла себя под излишним радикализмом и недоговороспособностью даже в кругу единомышленников.

Попытки выработать новую систему аргументации и риторики, а так же решить проблемы с финансированием на данный момент успеха не нашли, хотя и продолжают предприниматься. Национализм второй волны пытался строиться, опираясь на Хроха — но строительство шло с опорой не на основную часть его теории классификации национализма, а лишь на некоторые выводы, изначально непригодные для России.

За подобную «ставку на зеро» движению пришлось дорого заплатить. Из-за проблем со стратегией и недооценки уровня консолидации элит, излишний радикализм не дал национальному движению ощутимых побед, которые поспособствовали бы его развитию.

Что дальше?

Националистам третьей волны стоит учесть ошибки предшественников, связанные с излишним радикализмом, недостатком систематизации своих взглядов и правильного видения предпосылок разворачивающихся процессов — политических, экономических и даже геополитических.

Нам пока предстоит найти ответы на некоторые тактические и стратегические вопросы для того, чтобы быть готовыми предложить свои планы и подготовить свои площадки и ресурсы к окончанию этого витка политического цикла.

Стоит готовиться к долгому и сложному процессу трансформации движения в нечто жизнеспособное в условиях большого уровня централизации государственной власти и усиленного надзора за СМИ и интернетом.